ОНИ ПРИНЕСУТ ВАМ СЧАСТЬЕ

happy

Я смотрел на нее, и ничего не мог с собой поделать. Мои глаза, как самонаводящиеся ракетные установки, поймав цель, уже ни за что не желали ее отпускать. Противно, неудобно, а все равно смотришь. Столкнешься взглядами, крутанешь головой , вроде бы задумался о чем-то, и снова сверлишь и сверлишь.

На вид ей было лет тридцать, хотя вполне допускаю, что начальник паспортного стола мог бы с этим и не согласиться. Но меньше… На вид… Дать было невозможно.

Голова была замотана каким-то разноцветным платком, из палитры красок которого, выглядывало достаточно красивое лицо, но какое-то… Как бы получше выразиться? Потухшее… Да, точно. Именно, потухшее. Наверняка, когда-то взгляд этих больших голубых глаз мог вскружить голову ни одному десятку мужчин, но именно «когда-то». Сейчас все обстояло совершенно иначе.

Пустые глаза, пустые губы – пустое лицо. А пустота? Кому она нужна пустота?

Одета она была просто. Красная застиранная кофточка и синяя юбка, край которой чуть-чуть прикрывал колени. Без колготок, хотя погода была уже далеко не летняя. Но больше всего меня поразило другое.

Носки. Для меня вообще понятия носки и женщина несовместимы. Но дело было не в этом. Не сейчас. Просто ноги были в носках, в красных носках, носки в босоножках, а… Я посмотрел на свои кроссовки, на черной коже которых еще поблескивали прозрачными горошинами капли воды. Дождь. Сегодня с утра льет дождь.

В руках она сжимала полиэтиленовый пакет, в котором возможно находился зонтик, но ноги… Ноги до щиколотки были мокрыми. На красных носках… Господи, зачем ты их напялила? …граница между мокрой и сухой площадями выделялась так же отчетливо, как линия загара между спиной и прятавшейся за трусами задницей.

Она сидела и стеснялась этого. Ни дурацкого платка, ни застиранной кофточки, ни ужасной синей юбки… Нет. Она стеснялась своих носков. Красных носков. Но мы не в Бостоне, а потому было чего стесняться, когда вокруг сидят дамы в обтягивающих осенних сапогах из тонкой нежнейшей кожи.

Она сидела, а я пялился на нее (и она знала это) и на всех остальных, отмечая их реакцию. И когда в очередной раз я увидел на каком-то неприятном лице, еще более неприятную брезгливую гримасу… Мне стало жалко ее. Ужасно жалко. Хотелось просто встать и пойти по вагону, пытаясь что-то объяснить этим людишкам, достучаться до них, а кто не будет слушать – встряхнуть хорошенько, а то и просто протащить мордой по полу.

Но ничего этого я конечно не сделал. Просто сидел и смотрел на нее, а когда она бросала взгляд на меня — отворачивался, делая вид, что просто о чем-то задумался. И еще я думал, как все-таки неправильно все устроено. Вот сидит красивая баба, а больше в ее жизни ни хрена красивого-то и нет. Уж не знаю, что там и как, но явно ничего мало-мальски приличного. Муж алкоголик, больной ребенок и парализованная свекровь… Что-нибудь в этом роде. И вот сидит она вот так, поджав мокрые ноги, и ненавидит всех вокруг, за то, что вот такая у нее судьба. Или за то, что уставились на нее такие вот кретины, вроде меня, заставляя стесняться себя самой еще больше.

Так я и сидел. Сон улетучился, хотя я очень люблю подремать под скрежет вагонов и стук колес, и в голове крутились одни и те же мысли, отмахнуться от которых не было никакой возможности.

Деньги, деньги… Вот говорят не в деньгах счастье, а что на деле выходит? А? Вот были бы у нее сейчас деньги, разве не изменилась бы ее жизнь в другую, в лучшую сторону? Нет, я не говорю про большие деньги, там свои проблемы, я имею в виду просто достаток. Нормальная еда, нормальная одежда, ну и еще там что-нибудь.

Ну, где вы Робин Гуды, мать вашу? Вот сидит человек, которому необходима ваша помощь! Она гибнет! Что смотрите, спонсоры херовы? Давайте, помогайте, черт бы вас всех побрал! Умеете только балаболить, а как на деле… Черт, вот были у меня деньги — обязательно бы помог. Просто подошел бы и сказал: «Возьмите и пусть они принесут вам счастье, хоть оно и не в них».

Да, что-нибудь вроде этого сделал бы и скрылся бы в толпе. В голове тут же всплыли строчки: «Знак ГТО на груди у него, больше не знаем о нем ничего». Да нет. Дело не в тщеславии, хотя, кому, в сущности, какая разница ради чего сделано доброе дело. Сделано, и слава Богу. Да и говорю, не в тщеславии дело. Просто так было бы правильнее. Ой, ладно, к черту! Денег-то все равно нет, а кабы-кабы… Толку никакого. Так-то.

Все, нужно отвлечься. Почитать что ли? Чтение – второе после дремы, что я люблю, когда еду все равно куда, все равно на чем. Сумка стояла в ногах, а потому, чтобы насладиться продуктом литературного творчества очередного интересного для меня писателя придется еще немного попотеть. Нагнувшись, я принялся шарить в сумке в поисках книги. Черт, где же она? Пришлось нагнуть еще и голову, полагаться только на тактильные ощущения больше не было смысла.

И вот, когда моя рука уже собиралась тащить со дна сумки «В дороге» Джека Керуака, я заметил, что из-под сумки с правой стороны что-то виднеется, что-то очень, очень знакомое. Еще не веря своим глазам, я осторожно приподнял край сумки и тут же опустил снова. Не может быть. Откуда? Посмотрев вокруг и убедившись, что глубоко безразличен всем окружающим, даже моей «подзащитной», я снова нырнул в сумку. Керуак уже совершенно меня не интересовал, но я все-таки извлек его на свет Божий, а вместе с ним и свою находку, ловко вложив ее между страниц. Со стороны вполне могло показаться, что все это выпало из книги, куда и было немедленно возвращено хозяином. Да, с опаской, но это достаточно естественно, когда дело касается… Денег. Да, под моей сумкой лежали деньги. Точнее три бумажки по сто американских долларов в каждой. Ну надо же! Еще ни разу в жизни не находил день… Хотя постойте, разок все-таки было.

Мне тогда было лет семь, и я гостил у бабушки. И когда возвращался с речки домой, то практически у самого дома нашел пару рублей. Причем радовался больше самому факту находки, а не количеству. Размахивая этими двумя маленькими бумажками, я прибежал к бабушке и вручил их ей так, словно это был не подарок судьбы, а заработанная потом и кровью моя первая зарплата. Помню, бабушка сначала взяла их, а потом, сказав, что это будет не честно, вернула, пообещав, что на следующий день мы пойдем в магазин игрушек и найдем им достойное применение. Я был не против.

И вот снова. Я еще раз внимательно огляделся. Так, претендентов вроде нет, хозяев тем более, надеюсь также, что никаких скрытых камер. Не хотелось бы потом увидеть себя с таким вот, как сейчас выражением лица по телевизору в одной из тысячи передач, где дурачат людей. Но, слава Богу, вроде чисто.

Нет, ну надо же! Я все еще совершенно не мог прийти в себя от переполнявших меня эмоций. Как все-таки мало нужно человеку, ну если не для счастья, то, по крайней мере, для прекрасного настроения. Был простой серый денек, а теперь раз и все наполнилось красками, да еще такими яркими и радостными. Еще секунду назад ты мог сказать: «Черт, как осточертело это бесконечное однообразие!», а теперь все иначе, все путем. А главное нужна-то для этого совсем малость. Просто раз и в один миг что-то получить (только не по морде). Получить ни за что, для себя лично. Опа! И все хорошо, все просто замечательно. Да, бесспорно, когда ты много работаешь, гнешь спину, и в итоге успеваешь отхватить своими вечно щелкающими челюстями лакомый кусок – это прекрасно. Это восхитительно! Ты по праву заслужил, то чем теперь можешь в полной мере обладать. Но на деле выходит, что был интересен сам процесс, а не то, что получил в итоге. Потому что итог, он таким и должен был быть, потому и старался. А здесь все происходит независимо от тебя – раз и готово. И губы в шоколаде и спина не болит. Блеск!

И еще один весьма важный момент. С тем, что не заслужил – легче и расставаться. Легко расставайся с легкими деньгами. Это закон. Ты можешь потратить их на что угодно, главное никогда не жалей. Даже если ты их тут же потерял – не жалей. А просто порадуйся за их нового хозяина. По-другому нельзя – госпожа Удача может попросту плюнуть на тебя, и больше ты ее не увидишь. А она нужна. Труд – прекрасная форма бытия, но без удачи он ничто.

И вот я сидел, упиваясь ласками госпожи Удачи. Это было прекрасно. Так, ну, а что дальше? Как я намерен потратить эти шальные деньги?

Итак, что мне нужно? И я принялся прокручивать в своей голове возможные варианты обмена трехсот долларов на… Господи, да были бы деньги, черт бы их побрал!

И вот когда я уже достаточно отчетливо представлял себе жизненный путь этих трех зеленых бумажек…

Я вспомнил о ней.

Все мои мысли тут же застыли в режиме паузы, а потом с бешенной скоростью понеслись назад.

И вот я снова здесь…

…Вот были бы у нее сейчас деньги… Ну, где вы Робин Гуды…? Она гибнет… Возьмите… они принесут вам счастье… они принесут вам счастье… они принесут вам счастье… они принесут вам счастье… они принесут вам счастье… они принесут вам счастье… счастье… счастье… счастье…

Я закрыл глаза. А как хорошо все начиналось…

Легко расставайся с легкими деньгами. Это я сказал? Черт побери, не верьте мне! Ну, что Робин Гуд? Подождите… Одну минуточку пожалуйста… Прошу вас… Очень прошу…

Я еще раз посмотрел на нее. Вот он платок, вот эта кофточка, будь она не ладна… Ненавижу всех, кто имеет к ней отношение – от создателей до потребителей. Так, юбка… Господи, ну, что за дегенерат придумал подобный фасон, да еще из такого материала! Босоножки и… носки. Красные носки.

…они принесут вам счастье…

И тут она посмотрела на меня. И меня пронзила мысль: «Она знает!»

Она знает все «от и до». Каждую мою мысль, даже ту, что не о ней. Фу ты черт!

Бред какой-то. Это все совесть проклятая! Хотя о какой совести идет речь? Что я ей должен? Ничего. Правильно. Но ты же говорил, что были бы день… Заткнись! Я имел ввиду в общем, то есть были бы ДЕНЬГИ, а не какие-то триста долларов!

Ведь кто-то у нее есть? Вот пусть они и думают, а я… Что я? Я найду применение этим деньгам. Ведь не зря они достались мне, значит, мне и распоряжаться, иначе их бы у меня не было. Логично? Но ты же сказал… Я сказал: «Заткнись, ни слова больше!». Надоело все! Все! Точка! Сказано, распоряжаться мне. Вот и распоряжусь…

Я снова закрыл глаза. И так и сидел, пока скрипучий женский голос не объявил мою станцию. А потом вышел. Просто встал и вышел.

А Керуак остался. В дороге.

КОНЕЦ